«Контрабандная литература» и книги на шнурках: что читали в дореволюционном Томске?
Жизнь дореволюционного томича неразрывно была связана с книгой, и это неудивительно: ни телевидения, ни интернета тогда еще не было. И потому на страницах местных газет можно было найти самых разнообразные истории о том, как книги доставляли в наш далекий край, как организовывали работу библиотек и книжных магазинов, как боролись с запретами на книги «неодобренные». А из объявлений, библиографических заметок и новостей можно было узнать, на какие издания обращали газеты внимание своих читателей.
Познакомимся с несколькими сюжетами о книгах в дореволюционном Томске, описанными на страницах «Сибирской жизни» и «Сибирского вестника» в конце XIX — начале XX века.
Привязанные к столу
Читать книжку лучше всего в удобном кресле возле камина, с горячем чаем под рукой, — с этим и в дореволюционном Томске были все согласны. Но домашняя библиотека была далеко не у каждого томича. Книги были дороги, их было мало, а новых изданий приходилось ждать так долго, что проще было съездить за ними в Москву самому, чем дождаться в Сибири.
Поэтому большой популярностью в городе пользовались библиотеки: народная бесплатная, городская публичная, с 1880-х годов – университетская (только для студентов и преподавателей).
Также можно было почитать книгу или журнал в клубе, например, в общественном собрании. Но не все было так просто! В 1882 году «Сибирская газета» писала:
«В течение первой недели поста наше общественное собрание было закрыто; по возобновлению клубных вечеров, члены собрания были удивлены сюрпризом, приготовленных для них старшинами: в столовой комнате оказался большой стол, с газетами и книгами для чтения, и книги, что бы вы думали? – прикреплены шнурками к столу! Говорят, что в читальных залах благоустроенных домов для сумасшедших давно введены такие меры охранения книг от похищений! …» (СГ. 1882. № 8).
Изумленные члены общественного собрания обратились за разъяснениями, и в следующем номере газета пояснила:
«Нам сообщают, что прикрепление книг шнурками к столу в читальной комнате томского общественного собрания вызвано тем обстоятельством, что некоторые из членов собрания нередко уносили с собой свежие газеты и журналы ранее срока, назначенного для этого правилами, и тем лишали других возможности прочесть их в клубе» (СГ. 1882. № 9).
Вот так, благодаря «книжным ворам», оказались книги привязанными к столам. Судя по всему, члены клуба вынуждены были согласиться с новыми порядками.
«Правила Городской публичной библиотеки»
В одном из номеров «Сибирского вестника» встретились правила томской «публички», которые определяли порядок ее работы и читательские «статусы».
Объявляя, что «городская публичная библиотека открыта для всех без различия пола, возраста и звания» (правило номер один!), она делила подписчиков на три разряда: «годовых», «полугодовых» и «месячных» — в зависимости от того, сколько денег готов был заплатить читатель за получение книг на дом. Потому что, в отличие от народной бесплатной, городская публичная библиотека была удовольствием довольно дорогим.
Так, например, подписчики первого разряда платили: «за год 7 р. 20 к., в полгода 3 р. 60 к., в месяц 60 к.» - и могли получать за это «не более 5 томов книг зараз, в том числе один новый журнал». И это были книги и журналы буквально «первой свежести»: их выдавали «через неделю по получении их библиотекою».
Второй разряд платил «в год 4 р. 20 к., в полгода 2 р. 10 к., в месяц 25 к.» (почти в два раза меньше, чем «перворазрядные»), получал «не более 4 томов книг зараз, в том числе один новый журнал» - но уже издания выдавались «по истечении 3-х месяцев со дня получения их библиотекою» (СВ. 1900. № 49).
Самым дешевым был, конечно, третий разряд: «плата в год 3 р., в полгода 1 р. 50 к., в месяц 25 к.». Ему выдавали «не более 3 томов книг зараз», и пользоваться журналами и вновь выписанными книгами можно было «только через 6 месяцев со дня получения их библиотекою».
Были и некоторые льготы: «учителя и учительницы томских низших учебных заведений, равно как и служащие в Городском общественном управлении, пользуются книгами за уменьшенную плату: по первому разряду 5 р., по второму 3 р. и по третьему 2 р. в год» (СВ. 1900. № 49).
Вид на юго-западную часть Томска и улицу Черепичную, где находилось здание Томской городской публичной библиотеки
Многие правила существуют в библиотеках и сейчас: это «перенос взятых книг и старых журналов на новый срок, если со стороны других подписчиков не поступило требований на последние», штраф за «удержание журналов, газет и книг свыше означенного в параграфе 6 срока» и так далее. А чтобы удержать подписчика от искушения не платить штраф, библиотека при записи брала денежный залог: «подписчикам 1 разряда 6 р., 2-го разряда 5 р., 3-го разряда – 4 р.». Причем, предупреждала библиотека, «за книги особенно ценные вносится дополнительное обеспечение, книги же редкие и справочные издания на дом совсем не выдаются».
Ну и конечно, на все времена актуально предупреждение: «Подписчики обязаны беречь выдаваемые им книги: не вырывать из них листов и не вырезывать рисунков, не пачкать, не рвать и вообще не портить их каким бы то ни было образом и не делать на книгах надписей и пометов» (СВ. 1900. № 49).
Книги под запретом
Особой болью в дореволюционной России было снабжение книгами учебных заведений. Как напоминала «Сибирская газета», осложнилась эта ситуация в 1880-х годах, поскольку «в последнее время управления своего министерством народного просвещения граф Толстой издал циркуляр (17 ноября 1879 года за № 1252), которым подтверждалось, что в начальных народных училищах употребляемы были только книги, кои для сего одобрены министерством народного просвещения или духовным ведомством православного вероисповедания, согласно спискам или каталогам, печатанным в журналах министерства или отдельно рассылаемым по училищам» (СГ. 1881. № 9).
А без одобрения ни руководители училищ не могли приобрести книг, ни, что самое печальное, благотворители не могли подарить детям литературу для чтения и обучения: «чтобы как-нибудь не проскользнули в народные школы книги, не поименованные в каталогах министерства в числе одобренных для наших училищ».
Распоряжение графа Толстого особенно затруднило приобретение книг для сельских школ. Это процесс и без того, писали журналисты, был сопряжен «с значительными проволочками, по причине отдаленности мест, откуда книги выписываются», но главное – оказались «убиты наповал частные пожертвования книг в училища»:
«Для того, чтобы выписать самые обыденные книги для сельского училища – учитель или лицо, заведующее школами или содержащее их, должно сперва войти в сношение с штатным смотрителем, этот нередко в чем-нибудь затруднится, войдет с вопросом к стоящей над ним власти (были случаи) и т.д., а школы все это время остаются без нужных книг» (СГ. 1881. № 9).
«Сибирская газета» описывала следующий случай:
«Лицо, заведующее училищами, непосредственно не подчиненное министерству просвещения, как раз пред получением этого циркуляра выписало журнал «Семья и школа» для подведомственных ему школ, в кредит, с тем чтобы уплатить со временем деньги из сумм, отпускаемых на покупку книг для училищ. По получении циркуляра, лицо это затруднилось послать в училище журнал «Семья и школа», как непомещенный в каталоге, в числе книг, одобренных для сельских школ, а вошло с вопросом к училищной власти, но едва дождалось ответа только к концу года. Между учебными властями вышли пререкания, а лицо это, против всякого желания, едва не заплатило из своего кармана за 6 экземпляров этого довольно дорогого издания и все-таки не дождалось, чтобы ему прислали более современные каталоги (в училищах есть каталоги, изданные еще в 1875 году) книг, одобренных для употребления в сельских школах, хотя об этом просило дирекцию училища» (СГ. 1881. № 9).
Логично, что жертвователи, «не желая подвергать себя всем указанным стеснениям и рисковать, что пожертвованные ими книги не достигнут назначения, утратятся, бродя по разным мытарствам, предпочли прекратить свою благотворительность (от греха подальше)».
«Пора бы снять с сельских школ это стеснение, наложенное тяжелою рукою гр. Толстого, и представить выбор книг смотрителям училищ или еще лучше учительским съездам, которые весьма желательны», - призывала «Сибирская газета». Тем более что, по мнению журналистов, целей своих это постановление не достигло:
«Так как граф Толстой преследовал совсем другие цели, посторонние делу образования, давая читать ученикам книги преимущественно духовно-нравственного содержания и другие, хотя одобренные министерством, но не заслуживающими распространения, стараясь в то же время не допускать в библиотеки интересных и полезных по содержанию книг, подвергая строгой ответственности учителя, если он такую книгу внесет в училище. Из этого выходило только то, что учителя раздражали, а учеников все-таки не спасали от запрещенного плода, который всякими судьбами добывался и прочитывался. Цель гр. Толстого не достигалась, о чем, конечно жалеть не приходится, но ученики приучались к неискренности, к контрабандному чтению вполне дозволенных книг» (СГ. 1881. № 9).
Так что если и была польза от такого рода запретов в дореволюционной России, то только в отношении «чем строже запрещают читать книги, тем большее число людей их читает».
Карл Маркс, сказки и «Видение монаха»
Реклама книг, которые могли купить дореволюционные томичи, удивляет сегодня своим разнообразием. Так, например, в 1890-х годах на страницах «Сибирской жизни» можно было увидеть рекомендации к покупке недавно переведенного на русский язык «Капитала» Карла Маркса:
«Поступила в продажу новая книга: Экономическое учение Карла Маркса (Das Kapital, I – III, 1867-94). Изложение и критический разбор Л. Слонимского. В приложении: Письмо Маркса об экономическом развитии России. СПБ., 1898 г. Цена 1 р. 25 к. Склад в книжном магазине типографии М.М. Стасюлевича. СПБ, Васильевский остров, 5 линия, 28» (СЖ. 1898. № 94).
«Вышел первый полный перевод доктора математики В.Д. Любимова. К. Маркс «Капитал». Т.1. 2 р. Книжный склад Н.С. Аскарханова, Санкт-Петербург» (СЖ. 1898. № 195).
Необычным было то, что буквально через несколько лет учение Маркса, которое взяли за основу большевики, перешло в разряд «запрещенки». Но в 1898 году его читать было можно и нужно.
Кроме столичных новинок, газеты обращали внимание и на книги местных авторов:
«Библиографическая заметка. Н.В. Пальчикова «Две сказки для детей». СПБ, 94 стр. Цена 50 к.
Автором разбираемой нами книжки, заключающей две сказки для детей – «Принцессу Бобо» и «Заветные сосуды» - является Н.В. Пальчикова, одна из талантливых служительниц сцены, фигурирующая в Томске в текущем театральном сезоне (в труппе П.П. Струйского). Таким образом, оказывается госпожа Пальчикова не только даровитая артистка, но и писательница.
Две сказки, написанные ею, могут служить занимательным чтением для детей младшего возраста, от 7 до 10 лет и даже 12 лет. Изложены сказки легким литературным языком и содержание их интересно для детей.
В сказке «Принцесса Бобо» даже, пожалуй, проглядывает идейность. Здесь изображена принцесса Бобо, любимая дочь какого-то могущественного государя. Не зная отказа в исполнении своих желаний, она становится своенравной и капризной до невозможности. Кто-то на празднестве, данном в дворце ее родителями, принимает ее за фею, благодаря чудной одежде, затканной драгоценными каменьями и золотом, в которую она облечена, и Бобо начинает воображать, что она – действительно фея, а не обыкновенный человек. Затем, при помощи паука, избавленного ею от гибели и обладающего волшебной силой, она попадает к феям и терпит ряд несчастных приключений. Это ее исправляет, и она возвращается под родительский кров уже совершенно иной – кроткой, трудолюбивой девицей. Так что в этой сказке даже содержится некая мораль, что капризы не ведут ни к чему хорошему, и что каждый должен довольствоваться тем, что у него есть, не желая того, что нельзя получить и т.д.
Вообще, повторяем, две сказки г-жи Пальчиковой, бойко написанные, могут служить хорошим подарком для детей и прочтутся ими с удовольствием и может быть не без пользы» (СВ. 1898. № 246).
Книги для дорогой Сибири
«Книжным подвижником» Томска, без преувеличения, был Петр Иванович Макушин, благодаря которому наш город обзавелся своим собственным книжным магазином (на зависть всем сибирякам!).
В одном из номеров «Сибирской жизни» он рассказал читателям о том, как начиналось его «книжное предприятие»:
«Назад тому 25 лет в Сибири не было ни одного книжного магазина и всякий, кому нужна была книга, должен был обращаться за нею в ближайший центр книготорговли – в Москву.
Какова была тогда скорость сообщения — на лошадях через Тюмень, Екатеринбург и Пермь, — памятно еще многим – почта двигалась от Москвы до Томска 20-25 суток, а до Иркутска и далее, смотря по времени года, срок считался месяцами. Отсюда понятно, насколько труден был доступ в Сибирь всякой новой книге …
Умственные интересы края требовали, чтобы книга была приближена к Сибири.
5 ноября 1872 года мною было подано прошение Томскому губернатору Андрею Петровичу Супруненко о разрешении открыть в Томске «Сибирский книжный магазин», и 15 ноября это разрешение было в моих руках. Томский купец, Василий Васильевич Михайлов, теперь уже умерший, согласился дать мне из-за половины в прибылях 5 тысяч рублей. С этими средствами в конце ноября 1872 г. я выехал в Петербург для покупки книг.
Предприятие мое – открыть в Сибири книжный магазин – многим показалось праздной затеей и встречено было частью книгопродавцев недоверчиво. Мне пророчили неудачу, в кредите было отказано. Пришлось ограничиться покупкой на 5 тысяч рублей, выбрав только самое необходимое.
19 февраля 1873 года состоялось в Томске открытие «Сибирского книжного магазина». Оставив обеспеченную жалованьем и пенсией коронную службу смотрителя Томского духовного училища, я занялся книжной торговлей» (СЖ. 1898. № 38).
Обратим внимание: Петр Иванович настолько верил в успех своего дела, что отказался от должности с гарантированной зарплатой, и полностью переключился на частную книготорговлю. Здесь он трудился в полную силу:
«Ответственная затрата чужого капитала, желание во что бы то ни стало упрочить и развить начатое дело, требовали очень внимательного и бережного отношения к нему. Нанятое для магазина помещение за 300 р. в год было в то же время и моей квартирой, и квартирой моей публичной библиотеки, и квартирой для переплетной. Весь штат служащих магазина ограничивался мною и малосведующим помощником. Проводя целый день за прилавком, вечер я употреблял на исполнение заказов, писание счетов и зашивку посылок, а утром лично сдавал на почту посылки и получал пакеты.
Недостаток средств, крайне продолжительная доставка товара – книги находились в дороге, смотря по времени года от 1,5 до 4 месяцев, - требовали постоянного внимания, чтобы современно и в достаточном количестве запастись нужными книгами. … Надо было предугадывать спрос покупателя и выписывать годовой запас могущих потребоваться кем-либо книг и притом по всем отраслям знания» (СЖ. 1898. № 38).
Любопытно, что даже несомненный коммерческий успех книжного магазина Макушина не изменил правила столичных книгопродавцев «отпускать книги провинциальным книгопродавцам … за наличные деньги». Макушину нельзя было ошибаться в выборе книг («книжная залежь неизбежно ведёт к чувствительным потерям») поэтому он лично выбирал новинки, которые могли бы быть востребованы в Сибири. А это, подчеркивал он, требовало ежегодно ездить в Москву и Петербург: «в 25 истекших лет мною совершена была в столицы 21 поездка, из них только последняя – в минувшем году – по железной дороге» (СЖ. 1898. № 38).
В первые годы книги продавались со значительной надбавкой, чтобы окупить все расходы по доставке книг (и поездки в столицы), но «с 1894 года все книги стали продаваться по цене петербургской, без всякой надбавки на пересылку».
Не скрывал Макушин и того, что в первые годы «нелегко было привезти книгу в Сибирь, но не менее трудно было и сбыть ее здесь. Успех дела всецело зависел от знакомства сибирского общества с составом магазина. За отсутствием газет, через которые модно было бы делать публикации о книгах, пришлось почти ежегодно печатать и рассылать во все углы Сибири тысячи каталогов» (СЖ. 1898. № 38).
Рассказ Макушина был не только историей успеха; он делился и своими просчетами, например, в отношении распространения книги за пределами города:
«Приблизив книгу к сибирскому потребителю на 4000 верст, я попробовал сделать ее доступной и сельскому обывателю и низшему классу местного городского населения. В следующем же 1874 году я испросил у начальника губернии дозволение на развозной торг и в зиму 1874-75 года мой служащий разъезжал на моих лошадях с книгами из деревни в деревню по округам томскому, мариинскому и барнаульскому. Но спрос на книгу в то время оказался ничтожным и дело прекратилось» (СЖ. 1898. № 38).
Зато хорошей идеей оказалось заведение специальной «лавочки» на томском рынке:
«В 1876 году мною была открыта торговля народными книгами на базарной площади из специально устроенной для этого лавочки (близ базарного моста). Лавочка просуществовала два года, пока простой народ не узнал дорогу в магазин» (СЖ. 1898. № 38).
В настоящий момент, подводил итог Петр Иванович, действуют не только томский, но и иркутский книжные магазины, клиентов-заказчиков у них по всей Сибири – около 15 тысяч человек, а «постоянная наличность книг в магазинах – не менее 25 тысяч названий по всем отраслям знания».
Для детей, для студентов, для любителей Толстого
При всех стараниях Макушина, покупать книги и особенно журналы было все-таки дорого. Поэтому горожане пользовались возможность почитать периодику в разных бесплатных читальнях, куда они выписывались. «Тематический набор» в таких читальнях был довольно интересным:
«В читальню бесплатной библиотеки городской управой выписываются, с надлежащего разрешения, следующие повременные издания: «Нива», «Вокруг света», «Природа и люди», «Сельский хозяин», «Новое время», «Русские ведомости», «Журнал для всех», «Мир Божий», «Исторический вестник», «Неделя», «Детское чтение», «Детский отдых», «Всходы», «Светлячок», «Задушевное слово», «Юный читатель», «Родник» и «Сибирское обозрение» (СЖ. 1906. № 78).
Самой удобной и богатой была, конечно, библиотека университета — но вход в нее был открыт только для преподавателей и студентов
Разберем их по содержанию:
- научно-популярное и развлекательное чтение – первые три издания плюс «Журнал для всех», «Мир Божий»;
- «Сельский хозяин» - журнал для «практиков»;
- «Новое время», «Русские ведомости», «Исторический вестник», «Неделя», «Сибирское обозрения» — издания общественно-политические, а затем семь журналов – больше, чем изданий других категорий, - для детей разных возрастов, от младшего до юношеского.
Означает ли это, что дети ходили читать журналы в городскую управу? Конечно нет: родители пользовались возможностью приносить домой на короткий срок эти ценные номера, а возможно и переписывали отдельные статьи для своих домочадцев.
Более состоятельные горожане могли покупать издания, которые предлагало «Сибирское Товарищество печатного дела», в том числе выпущенные редакцией газеты «Сибирская жизнь». Здесь продавались:
- общедоступные книги и поэтические сборники:
— «Город Томск», книга с 43 иллюстрациями, 7 диаграммами и 2 планами города. 500 страниц. Цена в переплете 2 р. (очень демократическая цена! – мой комментарий)
— Г.Н. Потанин «Сага о Соломоне» Цена 1 р.
— Г. Вяткин «Под северным солнцем» (книга стихов). Издание 3-е, значительно дополненное. Цена 75 к.
— Ада Чумаченко. Стихи. Москва. 1912 г. Цена 60 к.
— В.М. Дмитриев-Ангарский. «Молодые вздохи». Стихотворения. 75 к.
— Легенды о Федоре Кузьмиче. Издательство «Тайга». Цена 10 к.;
- книги профессоров томских университетов:
— «профессора М.И. Боголепов и М.Н. Соболев. Очерки русско-монгольской торговли. Цена 4 руб. С 22 фотографиями и торговой картой Монголии.
— профессор В.В. Сапожников. Монгольский Алтай в истоках Иртыша и Кобдо. С 87 рисунками и 3 картами Цена 5 р.
— доктор медицины Н.Н. Топорков. Томская окружная лечебница для душевнобольных, с 14 рисунками. Цена 1 р.
- учебники для студентов:
— профессор М.М. Покровский. Руководство к вскрытию трупов для начинающих. Издание 2-н, с 60 рисунками. Цена 2 р. 50 к.
— профессор Тихов. Курс дентиатрии. Цена 2 р.
— профессор Я.И. Михайленко. Соединения углерода. Глава из элементарного курса химии. Второе издание. Цена 90 к.
- книги и брошюры для разных категорий населения:
— профессор М.М. Покровский Азбука «Сам себя учу». 2-е издание. Ц 60 к. Со многими рисунками.
— К.М. Гречищев. «Сифилис и венерические болезни в г. Томске» (Коэффициент заражаемости населения и степень распространения заразных форм, как итоги общей регистрации сифилиса и венерических болезней в 1902 г.). Цена 60 к.
— Н.А. Кашкаров «Современные способы очистки воды». Цена 3 р.» (СЖ. 1913. № 50) – и так далее.
Ну а тот, кто хотел познакомиться с книгами «нежелательными», должен был «морально настроиться» на заведомую неудачу:
«Служащий канцелярии томского университета господин С. выписал из-за границы почтой несколько произведений Л.Н. Толстого, изданных за границей, произведений на малорусском языке и т.д.
Посылка была осмотрена и пропущена пограничной таможней. Затем – таможней в г. Челябинске, попала в почтово-телеграфную контору г. Томска, которая и известила адресата о получении посылки повесткой.
Ввиду того, что повестка была составлена неправильно (неизбежное явление!), в получке посылки произошло замедление, а затем посылка «по телеграмме из цензурного комитета» была конфискована» (СЖ. 1906. № 85).
Дореволюционный Томск был крупным центром книжной торговли (сердечная благодарность Петру Ивановичу Макушину) и настоящими «Сибирским Афинами» (виват университетам!), люди здесь любили и читали книги, газеты, журналы.
Но и сегодня, как мы видим на примере успеха книжного фестиваля «ТОМ», традиция продолжается — и есть надежда, что читать томичи никогда не разлюбят!
